Я ни разу не военный эксперт

Мы воюем в условиях недостатка информации, недостатка ресурсов и недостатка времени. И пока что воюем очень и очень неплохо, если не сказать “откровенно хорошо”. Может, потому, что мы умеем консолидировать силы на решении задачи. Может, потому, что мы везучие и/или талантливые. Может, все это вместе. А может, потому, что сейчас создается новый, “золотой стандарт” ведения войны, когда Давид маневрирует вокруг Голиафа, талантливо хренача его со всех сторон отремонтированными танками, несуществующими ракетами и наколядованными гаубицами.

Читати далі

Люди-легенды, о которых споткнулся враг

Есть у нас в стране такие специальные люди, которых россияне не учли. Которые умеют находиться в нужное время в нужном месте. Ровно там, шоб о них споткнулись атакующие колонны врага. Думаю, шо россияне при наступлении на Киевскую область не учли много всего, и в первую очередь – 72-ю бригаду и ее командира Александра Вдовиченко. Без пафоса, но он – один из самых крутых комбригов этой второй кампании.

Читати далі

Капиталовложение

За крайние три месяца Европа перепахана нашими спецэкспортерами вдоль и поперек, и на три метра в глубину. Склады, военные поставки, частники втридорога, частники вдвадорога, любые частники, все частники. Да, не все соглашаются продавать, да, до черта контрактов перебито третьими странами (читай – россиянами, привет, ОАЭ). Все, что вылетает из стволов и с направляющих РСЗО, должно быть найдено, законтрактовано, притащено и быстро выдано в войска. Нон-стопом. Не дожидаясь ленд-лиза. За счет бюджета, то есть нас, налогоплательщиков. Бегом. На вчера. На позавчера. Главком требует всего и сразу, и не всегда вежливо, зато всегда – быстро. Боеприпасы – самое лучшее капиталовложение. 

Читати далі

Мы стали ужасно стандартны

Стандартные слова. Стандартные тексты. Стандартные диалоги. Стандартные важные разговоры. Сто двадцать пятое февраля отличается от двадцать четвертого только температурой, заполнившимся Киевом и бОльшими очередями за топливом, кризис которого власть обещала устранить к концу апреля. Ситуация на фронте… ситуативная. Украина, понимаешь. Новый уровень качества ведения войны. Этот длинный февраль опишут в учебниках и преподадут в академиях. Мы, это мы задали новый золотой стандарт. Помните об этом, пожалуйста, даже когда ведете стандартные… и такие важные разговоры. 

Читати далі

Нико не остывает и никогда не спит

Нико стал моим любимым городом, и я ничерта не понимаю, как так получилось. То ли эти прямые улицы. То ли погасшие чуть ли не навсегда светофоры. То ли отчаянная зелень, то ли безумное небо, то ли водная гладь, которой все похрен, то ли разрывы арты на Корабельном, то ли великолепно-привычная беспечность местных. Может, даже дело не в самом городе, а в области, отчаянно старающейся жить. И, может, в заставляющих тебя двигаться змейкой бетонных блоках, на каждом из которых написано недоумение Киеву, на днях избавившемуся от последних блок-постов.

Читати далі

С Днем Рождения, Зверь

Я не любил тебя, шоб вот так прям “любить”. Мне нравилось жить в столице, меня устраивал ритм, люди, возможности. В остальном ты оставлял меня равнодушным. Огромный самодовольный жирный окунь, развалившийся на схилах Днепра. А потом настал февраль… И в начале марта я восхитился и восхитился. Ты показал свое истинное нутро, и за сверкающей скользкой чешуей я увидел старого, умного и очень опасного зверя. Со все еще крепкими мышцами, достаточно острыми когтями и с цельнокованным хребтом, который не умеет ни гнуться, ни ломаться. Я полюбил тебя именно такого.

Читати далі

Как будто и не было этих шести лет

Я не знаю, чем вся эта хрень закончится, и насколько продлится в ней моя история, но точно знаю, что в моей неглубокой памяти отпечатается каждый кадр, каждый звук и каждый запах. Прохлада воды в горле. Первая утренняя затяжка. Толчок в плечо. Хруст этих долбанных кирпичей под подошвами.

Читати далі

Мне очень дорога сейчас моя страна

Она теперь очень настоящая. В ней я пожимаю руки незнакомым воякам на заправке на трассе, в ней я не могу перестать смотреть на небо, в ней броник кажется не таким уж тяжелым, а АКМ – не таким уж и неудобным. Мы тут очень-очень сейчас живем. Может, не так, как хотели, может, больно, страшно, немного несуразно, но мы именно живем, дышим глубоко, если плачем – то изнутри, а если смеемся – то настолько искренне, что этот великолепный чертов мир ржет вместе с нами.

Читати далі

Люди в военной форме

И сейчас в этом городе, состоящем из очередей на заправки и при этом почему-то пробок… да, я вижу мало людей в военной форме. Но я точно знаю – они есть. Может, не прямо здесь. Может, на востоке, на юге, в степях, посадках, дорогах, мостах, траншеях и хатах – но они есть. Где-то кашляют, смеются, пьют мерзкий кофе и готовятся открыть огонь. И от этого мне спокойней. 

Читати далі

Синдром отложенной жизни

Планирование как суто людская черта играет с нами хреновую шутку. Потому что правильным ответом на вопрос “Что мы будем делать на выходных?” будут слова “А хрен его знает. Если хочешь чего-то, давай делать это сегодня. Сейчас. Сию минуту”. Эту минуту нам подарили. Дарят сейчас, в куски разбиваясь, чтобы эта дура могла шипеть на своего мужа, чтобы этот домашний тиран выносил мозг жене вечерами, чтобы мы могли целовать любимых людей, и знать, знать, каждый момент времени знать: мы обязаны этим нашим ребятам. Прошу – цените. Много хороших ребят погибли за это.

Читати далі

Николаев хмур и спокоен. Николаев ждет

Вальяжные военные ходят в поисках кофе, болтают по телефонам, хмурятся и тут же ржут. Гупает где-то за горизонтом, но всем наплевать. Нацики намутили воды и привычно-неторопливо ее разгружают. Ребята из нашего ДФТГ копаются в багажнике моей машины в поисках чего-то полезного. Потужный подполковник К. пишет в телефоне и что-то бормочет под нос. Ругается, естественно. Сигаретный дым сносится прохладным ветром, лениво смешиваясь с пылью, запахом цветущих деревьев и непоколебимой южной уверенностью.

Читати далі

Нико – это теперь имя нарицательное, как и Марик, Ха и Ваха

Николаев прекрасен, как может быть прекрасен странный и затаившийся город. Я счастлив здесь. Я вымотан, голоден и счастлив. Здесь, катаясь по пыльным согретым улицам, я чувствую себя гораздо лучше, чем в Киеве. Я не знаю, что делает этот город именно таким, то ли российская арта, то ли наши РСЗО, но он опасен, при этом – уютен и абсолютно, полностью здоров. Нико знает, зачем он живет. Может, для того, чтобы замкнуть на себя огромные силы россиян. Может, для того, чтобы выжить и плюнуть им на могилу. Может для того, чтобы поливать цветы из последней бутылки моршинской. Но он точно знает.

Читати далі

Одесса молчит

Одесса молчит… нет, она саркастически кривится, не снимает блокпосты, заботливо раскладывает колючки и уважительно кивает Николаеву. Одесса не умирает заранее, она даже иногда позволяет себе улыбнуться. Не как раньше, нет, но дух Одессы – это такая штука, что никто и никогда не сможет его подавить. Одесса никогда и ни за что не будет молчать.

Читати далі

Николаев строг и хорош

Николаев – это как Киев начала марта, только не испуганный, а напряженный и слегка уставший. Тут я чаще всего поднимаю руку на блок-постах – и мне чаще всего поднимают руку в ответ. Тут мне за день улыбнулись столько раз, что я чувствую себя лучше, чем в любом тыловом городе. Николаев сейчас – это военно-морская злая сказка, еще не со счастливым концом, но уже с уверенным украинским продолжением. Николаев – это про тризуб, упавший с разрушенного здания ОДА и не разбившийся.

Читати далі

Маленькие большие люди

Пулемет совершенно по-идиотски смотрится среди этих деревьев, этой травы, этого утра, этого прозрачного воздуха и неожиданного пения птиц. Пулемет совершенно органично смотрится среди этих людей. Им всем хорошо за тридцать, они хитры, недоверчивы и очень толковы, они умеют и зброю почистить, и насос починить, и задолбать всех своими жуткими, но очень смешными шутками. Они находятся в своей стихии. В состоянии долбанного комфорта, если вообще можно употреблять это слово в нашей стране крайние восемь лет. На них ото смотришь и думаешь: “Люди на своем месте, йопт”.

Читати далі

Ирпень потихоньку начинает дышать

Ирпень пасмурен, зол и немного растерян. Город – да, но люди в нем – нет. Люди привычно поправляют автоматы, привычно не горбятся под броней и привычно постоянно куда-то торопятся. Все торопятся. Все кричат, ругаются, смеются, машут руками, сдают назад, освобождая дорогу колоннам. Наклейки, ленты скотча, разная форма и одинаковые лица. Дым от сотен сигарет. Шевроны. Бороды. Запах дождя. Ирпень красив, как только может быть красив освобожденный город. Ирпень как-будто пробует это: свобода, Украина, наши.

Читати далі