Пам’яті жертв Голодомору

Віктор Трегубов
Виктор Трегубов

Моя семья не знала Голодомора.

Так получилось. Все жили в городах, а те, кто жил в маленьком-городе-почти-селе – так то был Джанкой, в Крыму Голодомора не было.

Поэтому для меня Голодомор познается не кожей, а мозгом. Вернее, не познается. Осознается, но познаваться отказывается.

Я не понимаю, как посреди Европы могли мучительнейшим образом убить миллионы человек без всяких концлагерей – просто превратив в концлагеря их собственные дома. То есть я знаю, но не понимаю.

Я не понимаю, как произошло так, что об этом мало кто знает до сих пор. Что все знают Голокост, многие знают геноцид армян, но what’s Holodomor?

Я не понимаю, как отдельные страны могут считать его признание или непризнание политическим решением. Людей убивали, это просто было. Как бы вы не относились к этим людям, как бы вы не относились к Украине сейчас. Как вообще признание факта массового убийства может быть связано с современной политикой? Если кому-то не нравятся США – не признавать, что 11 сентября был теракт? Но это просто глупо, это не наезд на геополитического противника, это наезд на собственную голову.

И что мне больше всего непонятно – хотя в последние несколько лет я, по очевидным причинам, уже с этим не сталкиваюсь – это как определенные люди лезли обниматься с “да это все политики хотят нас этими Голодоморами рассорить”. В смысле, я понимаю, почему они так делали. Я не понимаю, почему они не догадывались, что даже в моих глазах, глазах человека, чья семья не пострадала непосредственно, они в этот момент превращались в некое подобие агрессивных пришельцев, что-то абсолютно нечеловеческое и отталкивающее, что хочется просто на месте прибить первой попавшейся палкой на чисто инстинктивном уровне, как если бы обниматься лезла гигантская мокрица.

Мы очень хорошо запомнили этот урок.


Виталий Медведев
Виталий Медведев

Тут у одного товарища, разумеется очень патриотичного, “за все хорошее и против всего плохого” и ищущего вселенскую историческую истину – кстати “пономарененавистника”, что неплохо иллюстрирует всю их секту – слегка бомбануло от того, что Президент предлагает ввести ответственность за отрицание голодомора.

Дескать, историческую науку ущемляют в праве на поиски истины.

Так вот че я скажу, господа пи*одослидники, все и оптом.

Ваша “историческая наука” – бред и херня собачья. При помощи десятка Резунов и года работы с архивами я могу без труда “дослидить и доказать” все, что угодно, разумеется, на основе проверяемых исторических свидетельств.

От того, что главным виновником второй мировой есть Британия, до того, что не было никакого холокоста, а был беби бум среди ашкенази, а в Пирл-Харборе США напали на мирную Японию. На это ума не надо. Вообще никакого. И все будет “исторически обосновано”.

История всегда набор мифов и догм. С одной разницей. Помогают эти мифы и догмы жить нации и стране в настоящем и строить будущее или мешают. Соответствуют законам Божьим и человеческим или противоречат.

То же в отношении Голодомора. Если продать совесть и душу за пиар, можно наскубать фактов, что было всего лишь “временное увеличение смертности от голода в отдельных районах Украины, Повольжья и Кубани”.

А можно раз и навеки запомнить:

НЕЛЬЗЯ такой ценой.

Никогда, ни ради каких светлых целей, ни в отношении никаких групп населения, даже если это неэффективные крестьяне, а цель строительство современной индустрии, которая потом “накормит всех”.

НЕЛЬЗЯ класть голодной смертью в землю миллионы людей.

И нельзя Украине обслуживать чужие имперские амбиции. Ибо цена всегда миллионы жизней Украинцев.

Каждая голодная смерть в любой точке земли – это капля в безмежном океане боли и смутку, и укол в сердце. Прямой.

Но конкретно в отношении Украины каждая пиздоблядь, для которой не являются абсолютной догмой слова ниже, должна сидеть, лежать, край, депортироваться вон. Вместе со своими поисками истины. Истина в этой истории одна:

Не забути! Не допустити знов!


Ivan Erokhin
Иван Ерохин

Без пафоса о кричащем прошлом.

Маленькое село над Ворсклой, где живет мой отец. Практически в каждом дворе, свой персональный погост.

Старые, покосившиеся кресты, с уже давно истершимися нацарапанными надписями. Отец уже не помнит, кто где лежит, путаясь пытается вспомнить : ” Чи тут тітка, а там дядько Степан?”…

Время…

Ничего оно не лечит, то время…

В детстве, бабушка показывала мне хату, ГДЕ ЛЮДИ СЪЕЛИ СВОИХ ДЕТЕЙ…

Моя старшая тетка так всю жизнь и не смогла наесться досыта, она проработала 46 лет кондитером, но голод оставил свою печать на ней навсегда…

Девять крестов,

Девять судеб, девять вселенных погасли раньше времени…

Будет непростительно для нас, которых не коснулась эта беда непосредственно, позволить забыть Голодомор, позволить стереть память о безвременно погасших вселенных…

Позволить забыть – значить позволить повторить.


Валерій Прозапас
Валерій Прозапас

Такого більше ніколи не можна допустити.

Нащадки тих, хто таке з нами зробив, прагнуть реваншу – і заборона червоної чуми найменше, що можна було зробити для загиблих від більшовицького мору.

Але однієї заборони замало, треба робити більше.


Dana Yarovaya
Дана Ярова

Мільйони українців були заморені голодом. Вони вмирали довго та болісно. Скільки страшних історій я чула від бабусі, яка пошепки розповідала їх на кухні. 33 рік в 15 років вона вийшла заміж, бо батька на її очах розстріляла червона армія, а у нареченого був мішок з зерном. Так і вижила. Але народивши четверо дітей, ще в 1941 році лишилась вдовою, і знову голод.

Але самі страшні історії з 33-39 років. Як не вивозили навіть за село опухші від голоду тіла людей. Як люди вмирали на дорозі. Як матір варила суп з померлої дитини, щоб накормити інших живих дітей, а потім збожеволіла від горя.

Я навіть не можу у самому страшному кошмарі таке собі уявити.

Оце те, що я насправді не забуду і не пробачу. Ніколи. Нізащо. І дитині, і онукам розповім. Дитині пояснила вже сьогодні, чому у вікні свічка.


Зоя Ярош
Зоя Ярош

Миллионы…

Миллионы умерших страшной смертью.

Геноцид.

Голодомор в Украине продолжался 17 месяцев – с апреля 1932 по ноябрь 1933 года.

Весной 1933 года, говорят историки, в Украине умирало 17 человек ежеминутно, 1000 человек в час и почти 25 000 человек в день.

Наиболее пострадали от голода бывшие Харьковская и Киевская области (нынешние Полтавская, Сумская, Харьковская, Черкасская, Киевская, Житомирская). На них приходится 52,8% погибших. Смертность населения здесь превышала средний уровень в 8-9 и более раз.

Это та история моего народа, которую нельзя забывать. Народа Украины.

Зажгите свечу


Іван Виговський
Іван Виговський

Не встиг зайти в ФБ, а вже нарвався в коментах на “нє біла нікакакого галадомора”.

Сперечатись немає сенсу, є лише побажання – щоби оці свідки відсутності голодомору прожили із своїми родинами на “хлібі” із жолудів, моху і листу липи, ну, хоча б із місяць…

Мій рід був частково знищений ще до колективізації, бабуся померла в 1933, сусідка (давно покійна) вкинула дитину в вагон товарного потягу (так дітей намагались рятувати) – подальша доля невідома. Та бабуся (сусідка) років до 90 дожила, але чи вона жила?


Светлана Самборска
Светлана Самборска

Люди сегодня вспоминают свое – как бабушки сушили недоеденный хлеб, как ругались, если он выбрасывался. Я тоже помню бабушкины холщевые мешочки для сухариков…

И не могу отделаться от мысли, насколько это ужасно, что такое чудовищное преступление осталось безнаказанным. Я думаю, что если б не вот это чувство безнаказанности, то не было бы ни нынешней войны, ни всех других войн, которые начинали кровавые кремлевские твари. Безнаказанность убивает. Много убивает.


Анна Оскомина
Анна Оскомина

Я не религиозна, но у меня есть своя вера в Бога – как вера в наивысший закон, наивысшую справедливость. Она не всегда очевидна, почти всегда отложена во времени и выглядит логической закономерностью. Но я несколько раз в жизни видела, как она совершается.

Этот текст Виталия Гайдукевича настолько мощен, что пробирает дрожь и трудно сдержать слезы. Я смотрю на своё любимое чадо и думаю, что было бы с нами, если бы мы жили тогда, в то время…
Те матери так же любили своих детей. Те мужья и жены так же любили друг друга, как и мы… У них отняли все – не только право на жизнь, но и право на безболезненную, милосердную смерть.

Сколько же страданий выпало на долю моего народа. Миллионы уничтоженных, замученных заживо, выморенных, расстрелянных и доведенных до сумасшествия. Десятки миллионов нерожденных.

Я очень надеюсь, что все происходящее за последние годы – это начало оплаты по счетам, которые выставил Бог империи за все, что она сотворила за век существования. Я только надеюсь, что неотвратимые Господни жернова не будут слишком уж медленно молоть в этот раз, и моего века хватит это увидеть.

Карфаген должен быть разрушен. И никогда больше не восстать из пепла ни в одной из своих личин.


Николай Ткаченко
Николай Ткаченко

Вони не просто заморили голодом мільйони. Вони довели людей до проявів канібалізму, причому в окремих випадках по відношенню до найближчих рідних. Люди скаженіли і переступали найсильніші табу.

І після цього нам тут сьогодні співають пісень про “нас хотят поссорить!” в перервах між “украинский язык придумали в австро-венгерском генштабе” та “ворог не в Кремлі, а на Банковій!”


Голодомор.Думала сісти, написати, як кожного року, але це вже зробив Гайдукевич, й, напорядок, краще од мене.Додам єд…

Posted by Xenka Sequoia on Samstag, 25. November 2017

Не все понимают, что украинскую нацию от нового Голодомора, от новых расстрелов, от нового геноцида отделяет только тонк…

Posted by Юрій Гудименко on Samstag, 25. November 2017

Share
Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial